Oна была адовой женщиной, а не приторно святой.
Она могла любить так, будто никoгда не уйдёт. И уйти так, будто никогда не любила. Она не мстила. Она прощала, исключая из своей жизни. Ей было больно, но ее спасала гордость. Глядя безразлично и с высока, со спокойной улыбкой, она холодно желала обидчикам счастья и молча уходила.
И убивала этим спокойствием сильнее, чем если бы мстила со всей жестокостью. Она тихо закрывала за собой дверь, но входа к ней уже не было.
«Упавшие в ее глазах, разбивались насмерть.»
— Лия Русс